Затрону деликатную, для мая, тему - воздаяние по заслугам немцам в ходе освобождения Европы.

Как известно, влиятельный публицист, поэт, журналист Илья Эренбург, со страниц "Красной звезды" призвал "УБИТЬ НЕМЦА". Жестокость еврея Эренбурга не понравилась Сталину. Начальник Управления агитации ЦК ВКП(б) Александров, с передовицы "Правды", поправил Эренбурга - убить не немца, а фашиста. Многие согласились с ним... на словах. Но согласились ли, даже на словах, выжившие в блокадном Ленинграде и их родные? Не уверен. Жажда мщения приобретала животные формы.

Борис Слуцкий / Давид Самойлов

Обратимся к воспоминаниям фронтовиков- литераторов, оставивших Воспоминания. Обращаю внимание, что двое первых делали записи в советское время. Поэтому писали с оглядкой на цензуру.

Итак.

Борис Слуцкий ( 1919 - 1986 ), поэт. Во время войны дослужился до майора. Политработник, разведчик. Принимал участие в освобождении Венгрии и Австрии. Цитирую его австрийские воспоминания:

"За два часа я допросил шесть девушек....

Здесь была девушка, которую изнасиловали шесть раз за последние три дня. Это была неуклюжая деревенщина — она совсем не умела прятаться. В ее тусклом взгляде я не нашел ни страдания, ни стыдливости. Все это прошло. Осталась одна усталость.

После нее допрашивалась восемнадцатилетняя вертушка. Ее настигли всего один раз. У нее есть такие места на огородах, где ее не нашла бы и родная сестра.

И она засмеялась испуганным коротким смехом. Одни отчитывались обстоятельно и толково — не как на исповеди, а как перед доктором. Другие плакали навзрыд, тосковали об окончательности, необратимости происшедшего. Но больше всего мне запомнилась одна фраза. Ее сказала вертушка Анжелика. Это были слова: «Нас гоняют как зайцев!»

Да, именно, как зайцев — все обрадованно закивали головами. Они были слишком измучены, чтобы осмыслять происшедшее.....«Мы теперь совсем не спим дома. Выкопали себе ямки в стогах. Пока тепло, хорошо, а как же будет осенью?»

Уходя, я не давал никаких обещаний, но меня провожали всем хутором, до околицы.

Солдатам я сказал не по закону, а по человечеству: «Ну что, стыдно? Смотрите же».

И скептик Барбье говорил мне потом, что эти солдаты уже не позволят никому обижать девушек в Зихауере.