XI. Apathia
Намного легче им закрыть глаза –
Всему предел положен пустоты.
Под пустотой взрастают цветы зла.
Ему не разобрать, где он где ты.
Всех больше он одной был уязвлен.
Казалось, время смысл стерло в пыль.
Разбился огонек его об лед?
Нет. Ничего он так и не забыл.
Иных промозглый хохот – то одно.
Докучливое сборище торосов.
Но на самой Венере – холодно!
Покрылась инеем пылающая роза.
Он помышлял о смерти без ответу.
Уж сколько так упало в бездну эту!
1
Намного легче им закрыть глаза –
Они понаблюдают за спектаклем.
Злой дух борьбы всегда их поражал –
Приятней тот мертвец, что окровавлен!
Невидимые струнные аккорды
Этим зевакам сонным недоступны,
Привычней смерти в ранге спорта
И запах сладковато-трупный.
Все бесконечно камеры-обскуры
Фиксируют трепещущую грань.
Галлюцинацией ведо̀мые суккубы –
Иллюзия, как жизнь. Экран.
Неотличимые от кукол ростовых –
Всему предел положен пустоты.
2
Всему предел положен пустоты –
Его преодолеть никто не в силах.
Как вирус, множится пустырь
И грешники горят в могилах.
Лишенные тепла участья,
Забытые, сведенные к нулю,
Они порезали себе запястья,
Шепнув прощальное "люблю"
Своей надменной королеве,
Живому трупу, полумертвецу,
Поставившую нищих на колени –
Сочувствие к рабам ей не к лицу.
Те, что она в мир принесла,
Под пустотой взрастают цветы зла.
3
Под пустотой взрастают цветы зла
Их отношения единство яда с ложью
Крови и моря лодки и весла
Покинутости бездорожья
И ни к чему здесь знаки препинания
Как ни к чему проклятье и молитва
Вы знаете и без напоминания
Все рифмы и все такты ритма
Как поезда далекий гул он монотонен
Как речь о самом важном но не та
Идущий в бездну пусть в ней и потонет
Другой продолжит же летать
Хоть за чертою бездны до черты
Ему не разобрать кто он кто ты
4
Ему не разобрать, кто он, кто ты –
За гранью пропасти нет разночтенья.
Неважно вовсе стары ль молоды –
Там тихий ход безвременья теченье.
Как выбрали они не делать выбор?
И почему застыли в мутной мгле?
Но от нее один шаг, после – выбыл!
Смерть в жизни – то не смерть в игре.
Экраном от нее не защититься ярким –
Мгновенно треснет этот суррогат.
И боль не заглушить приятным мраком,
Зато нащупаются вдруг рога.
Но, если посудить со всех сторон,
Всех больше он одной был уязвлен.
5
Всех больше он одной был уязвлен
И наконец-то слово долетело следом.
Сложно сказать, ему ли не везло –
Путь был извилист и пока неведом.
Царица равнодушия, тебе поклон!
Ты родила гротескного Левиафана.
Впрочем, таких, как ты, цариц – полно.
Левиафанов тоже есть немало.
Но роза, ты получишь десять строк.
Не больше, ибо стоишь ниже,
Чем тот ромашки лепесток,
Что побывал разок в Париже!
Снег танцевал, дождь пел, шумел ковыль.
Казалось, время стерло смысл в пыль.
6
Казалось, время стерло смысл в пыль.
Бессмысленность...как с ней сражаться?
Пророки – дети, а оракулы – слепы,
И вся надежда на курка нажатье.
Святые лицемерны, а врачи – убийцы.
Никто не любит и никто не верен,
А люди – так, расходные частицы
Вра-ща-ю-щих-ся колес-шестерен.
Серая пыль, зола тысячелетий –
Под нею эта жизнь погребена,
И, сколько б ни вздыхал он междометьем,
Таким же образом сгорит она.
Безликий монстр и его убьет.
Разбился огонек его об лед?
7
Разбился огонек его об лед?
Как бы не так! Горит его Звезда!
Что толку спрашивать, кто изобрел
То колесо, крутящееся в никуда?!
Горит огонь, трещит в нем ѝскра гордо,
Сгорают серости протуберанцы –
Играет и горит гимн горна.
Придет тот час – наступит Эсперанца.
Они не выдержат небесный луч,
Пробивший мрак, и оседающую пыль.
Луч у нее, как шип, как истина, колюч
Для тех, кому, чтобы понять, нужны щупы.
Не перережут эту нить оркестры пил!
Нет – ничего он так и не забыл.
8
Нет. Ничего он так и не забыл:
Слова, процеженные сквозь формальность;
Попытки подарить охапку крыл
Тем, кто не заслужил и малость;
Звенящую реальность отдаленья;
Молитвенную злость и злую веру;
Слепое обожание оленье
И показательную казнь для примеру.
Все было, все прошло, ничуть не жаль
Ему ни слова, ни ошибок ранних.
Внутри горел всегда лесной пожар,
По капле мед цедился в ржавом кране.
Несколько узоров составляют полотно:
Иных промозглый хохот – то одно.
9
Иных промозглый хохот – то одно.
Чужие – с них и спрос, как от чужих.
В каком-то смысле благодарен он –
Та жизнь как раз окрепла из-за них.
Им вопреки Вселенную создал он –
Свой филиал неисчерпаемой эмблемы.
И смело встал за собственным штурвалом,
Ведя вперед корабль нетленный.
Раздался в спину смех злорадный,
Измеривших его за хилый час,
Грозивший, что надо догнать бы... –
Махнул рукой он, тихо прорычав:
"Камней холодных этих россыпь –
Докучливое сборище торосов".
10
Докучливое сборище торосов
Не стоит вовсе принимать всерьез.
Не стоит с мелким сквозняком бороться,
Когда тайфун терзает кусты роз.
Это чума, суровый бич идейный,
Что соскребает вроде по чуть-чуть
Живую кровь, что капает по вене,
А ранее была под стать ручью.
Вничью играет разум с чувством,
Вознице коль без разницы итог.
Твоя апатия – холодный сгусток,
Он капает на душу ацетон.
И что же делать, если заодно
И на самой Венере – холодно?
11
Но на самой Венере – холодно!
Могильный стон нынче язык Венеры!
Ему и улыбнуться хлопотно –
Совсем в пути поистрепались нервы:
Апатия являлась в легкой форме –
Тогда не знал, над чем она смеялась.
Сейчас его кувшин опять наполнен –
Напиток влит, что разъедает жалость.
Но что же оставалось? Отголоски,
Разрезанные чувства на клочки,
Последние дрянные папироски,
И жалкий здравый смысл, как ночник.
А без огня, страдая от невроза,
Покрылась инеем пылающая роза.
12
Покрылась инеем пылающая роза –
Это мучительно описывать ему –
Как будто бы, за что всегда боролся,
Вело его всегда назад, во тьму.
Отсутствие необходимых слов
В лихую пору стало эксикозом –
Оно – молчание – штурмует на излом
И опускает на колени оземь.
Вдыхаешь осени забвенный аромат –
Погибель он несет и неизбежность;
Смирение для тех, кто смерти рад,
Но не ему – он жизнью не изнежен:
Ругая солнце и переча ветру,
Он помышлял о смерти без ответу.
13
Он размышлял о смерти без ответу:
Что можно рассказать о том в деталях!?
Два солнца склеить изолентой
Не выйдет, высоко летая –
А он едва ли только оперился,
Как был уже на взлет подбит.
Страшно любил, но этих сил всех
Запас не смог пробить гранит.
Его любовь, ругательное слово,
Предателем предстало перед ним.
Тогда он и решил – иного
Образа двойник внутри храним.
Среди людей, кто населял планету,
Уж сколько так упало в бездну эту!
14
Уж сколько так упало в бездну эту,
И сколько упадет затем им вслед...
Он призовет к ответу вулкан Этну –
Если хоть что-то смыслит в ремесле –
Ему он и расскажет, что̀ увидел,
Когда в чертоги стылые проник:
Как царственно холо̀ден льдистый лидер,
Как хо̀лоден к гостям Дворец-ледник,
Как души вмерзли в стены в паралѝче-
Губам не выбраться из неживого пласта.
Потрескались все veni, vidi, vici -
На веки вечные им так судьба остаться.
Никто себя при жизни не спасал,
Намного легче было им закрыть глаза.
