II. Pupa
Сквозь кокон в бабочку, из праха в прах.
Нельзя нажать на кнопку «СТОП».
Рассечь броню защит-мембран
Поможет бой ударных строф.
Что жизнь? Бесконечный кокон.
Метафора длинною в век.
Слоев-ступенек он проходит много –
Идея-действие-зародыш-человек.
Иные погибают в оболочке.
Иные – сами кокон для других.
Иных и форм у них плоды и почки.
А он сложил об этом длинный стих.
Он заиграл опасным острым жвалом
Соло на скрипке перед лютым шквалом.
1
Сквозь кокон в бабочку, из праха в прах.
Был сделан первый ход: е2 на е4.
Со временем вопрос «кто прав/не прав»
Напомнил поиски песка в пустыне.
Отныне встал другой вопрос: на что
Потратить отведенные мгновения?
Как выбрать правильный ему кашпо
И выполоть сорняк сомнения?
Цветок растет, он пробивает почву,
Он требует свободы и пространства,
Он тянется вперед и днем, и ночью,
Урок преподавая постоянства.
В дороге из забытых снов
Нельзя нажать на кнопку «СТОП».
2
Нельзя нажать на кнопку «СТОП»,
Остановить ямскую тройку.
Наружу выпрыгнуть – пустое.
Лучше отождествиться стоику.
Ведь та повозка о волах
Несется прочь от адских пламеней.
Сгорел в них – серая зола,
Осталась вскользь напоминанием.
Дотла сгореть, не дав тепла –
Судьба бедняги-шелкопряда,
Пробившего порог, едва
Окинув этот мир и взглядом.
Не смог несбывшийся орлан
Рассечь броню защит-мембран.
3
Рассечь броню защит-мембран
Тот только сможет, чистый голосом.
Но он одной ногою там,
В путь дальний с грустной песней тронулся.
Стальной таран, как разобьется,
Сломав ворота, – будет брошен.
Запомнится в веках луч солнца, –
Он вызывает дрожь по коже.
Но эффективней и скромней
Есть тактике такой замена:
Клин с грузиком за пару дней
Сломают кокон из графена.
Если продолжить он готов –
Поможет бой ударных строф.
4
Поможет бой ударных строф –
Три тысячи сто сорок резонансов,
Прозрений и рифмованных острот
Барьеру с грохотом прорваться.
Таков фокстрот – вот шаг за шагом
Сплетается ритмическое кружево.
Цензурным прессом не зажат он –
Рождается бесценная жемчужина.
Хватит ли инструментов для того,
Чтобы порвать абстрактные препоны?
У света праздного, треклятого
Поэт был не единожды не понят.
Есть также смутная тревога,
Что жизнь – бесконечный кокон.
5
Что жизнь? Бесконечный кокон?
Злорадная насмешка? Фарс?
Ведущий чем-то был растроган,
Когда решил, для нас создаст
Мир без прикрас, пронзительно-прекрасный,
Беспрецедентный светлый сон?
Сомнительно, что сделал он напрасно
Вселенных и галактик миллион.
То светит солнце, то мороз свирепо-
Диким ветром обжигает плоть,
То шелковый туман с приветом лета
Нам дарит это влажное тепло.
Прольется дождь, посыплет снег –
Метафора длинною в век.
6
Метафора длинною в век,
Самосплетающая узел нить,
Столетний сон, но наяве,
Умеющий ветвиться и ветвить,
Как дерево, как пламя, как ручей,
Как молния, как трещины и щели,
Как знание учеников-учителей,
Как достижение и постановка цели,
Как ложь, как боль, как преломленье в свете,
Как убеждения, как принципы и тайны,
И как мечты об идеальном лете,
Что режут нас на части постоянно.
Как отражение, как страх и как тревога –
Слоев-ступенек он проходит много.
7
Слоев-ступенек он проходит много,
А некоторые не раз подряд.
Он нежен, но не недотрога,
А целеустремленный шелкопряд.
Сосредоточенно прядет без перерыва,
Обедов, передышек, отпусков,
Под его пальцами он сложится красиво –
Узор из судеб, тайн, имен и слов.
Нет у плетения его конца,
Есть переход на следующую фазу.
Порою молотом, порою слегонца
Уколет или же расплющит сразу.
А время вновь срывается на бег:
Идея-действие-зародыш-человек.
8
Идея-действие-зародыш-человек,
Процесс возобновляется спиралью.
Тот головокружительный эффект
Дает подобие ему, что гениально.
Когда единственное сила – логика,
Мудрец такой, как робот, жуток.
В поэзии не стоит он и нолика.
Нет хуже хмеля, чем рассудок!
Железный, ржавый, старый панцирь!
Не перейти в нем речку вброд.
Не улыбнуться миру в танце –
Мешает тяжесть – серебро.
Таскаясь с ним по солнечной дорожке
Иные погибают в оболочке.
9
Иные погибают в оболочке,
Футляр свой бросить так и не посмев.
Они как сопли в шелковом платочке
Или избрали скорлупою смех.
Но смех не даст свободы смеха сверх.
Смех – тот же страх по малой льготе.
Печальна песнь небесных сфер,
Но кто печален – тот свободен.
И в некотором роде, без иллюзий
Перед соблазнами теперь неуязвим.
Хоть малочисленны такие люди,
Они – подснежники самой весны.
А снег – сарказм. Его стряхнет с руки.
Иные – сами кокон для других.
10
Иные сами – кокон для других,
Лишь шаг в пути к преодоленью,
Порой – на годы, а порой – на миг,
Порой на месяцы: апрель, июнь…
И вот, очередная встреча – нам урок:
Усвоится или забудется?
Щелчок. Взведен курок. В висок
Стрельнет стрелок в забвенье из орудия,
И враг сверкнет горящей пяткой –
Очередная скорлупа расколется.
Так единица сделалась десяткой,
И совершен прыжок с узла в узорицу,
Где тисы и секвойи – так, цветочки.
Иных и форм у них плоды и почки.
11
Иных и форм у них плоды и почки.
Деревья жизни на костре веков
Сгорают, а их тонкие дымочки
Уходят к горизонту прямиком.
Могил подобных нескончаемое поле,
Несбывшихся надежд потерянных.
Забылись мертвецы давно в короне –
На славу воинов зря понадеялись.
Кто с запозданьем спасся из футляра,
А кто разбил намного раньше срока –
Несвоевременность поступка изумляла!
Приплод такой с усмешкой ест сорока.
Кто-то в душе все и без слов постиг,
А он сложил об этом длинный стих.
12
А он сложил об этом длинный стих
И в адекватности своей умерен.
Коль разума потерянного стих
Голос – он не лицемерит.
Ведь разум – следующая скорлупка
К космической звезде внутри.
И он труслив, тщеславен, глуп, как
Старая ханжа. Ханжа – умри!
Огонь в груди, огонь – лесное пламя,
Но сжечь он должен металлический каркас
Жадно-кровавой пасти умиранья,
Что настигает каждого из нас.
И спички искра может стать пожаром!
Он заиграл опасным острым жвалом.
13
Он заиграл опасным острым жвалом,
Нет сил молчать, душа пошла в протест.
Как долго бытие переживал он –
Ответа ждал из отдаленных мест:
Лежит пред нами вечная завеса,
Опутывающая глаз лиана.
В трех сосенках не видно леса.
Под гребнем волн не видно океана.
Он отошел на пять шагов назад,
Тогда открылся горизонт для взгляда;
И набежала страшная гроза,
А следом громовая серенада,
Как аккомпанемент; тогда сыграл он
Соло на скрипке перед лютым шквалом.
14
Соло на скрипке перед лютым шквалом.
Неотвратимая судьба героя –
Быть брошенным степным шакалам,
И сгинуть при голодном вое.
С мягкой улыбкой на челе он,
Презрев судьбу, шепнет: «Пора нам!
Утро мудрей, уж вечереет».
Сорвется страшная мембрана.
Конец. Раз принесен он в жертву,
И ночь ложится темно-серая,
Становится понятно, коль истерта,
Финальное покрытие – материя.
Так с давних пор живет оно в веках:
Сквозь кокон в бабочку, их праха в прах.
