В мою юность криптовалюта, уже имевшая определённый вес в мире, для большей части населения Земли не выходила за рамки слова «биткоин». В глазах общественности она была непостижимым фантомом, далёким и неясным. Из новостей люди могли слышать о взлётах и падениях биткоина, которые для них значили не больше, чем стоимость фьючерсов на нефть. Что такое тот самый биткоин на самом деле знало не больше людей, чем представляющих объем барреля в литрах. Криптовалюта была уделом небольшой группы людей, которая, стоит признать, постоянно расширялась. Среди подавляющего числа спекулянтов, желающих быстро увеличить свой капитал, каким был собственно и я, находились люди, последователи идей о децентрализации и обновления финансового сектора. Для этого рассказа было бы полезно, но я постараюсь глубоко не вдаваться в историю создания блокчейна и первых его вариации, скажу лишь, что Сатоши Накамото, основатель сети Биткоин, в 2009 году воплотил эти идеи в реальность.

Компьютерный алгоритм, на взлом которого не хватит и целой человеческой жизни при всех вычислительных мощностях планеты. Код, не принадлежащий отдельной компании, а который может скачать любой, кому доступно интернет соединение. Кооперация тысяч незнакомых людей и миллионов процессоров для поддержания работоспособности децентрализованной сети. Это и есть блокчейн и за ним мы видели будущее, поначалу финансовой системы, затем интернета, а после и всего мира. К моему сегодняшнему сожалению, это будущее наступило.

В самом простом представлении блокчейн это список. Представьте, что вы каждый вечер заглядываете в холодильник и проводите сверку продуктов, ваших и ваших соседей. Выкинув скисшее молоко и заплесневелый сыр, вы записываете то, чему посчастливилось остаться на стикере, который клеите на дверцу к остальным. Для прозрачности продуктового надзора, вы договариваетесь проводить сверку вместе с вашими соседями по квартире, чтобы ни у кого не было соблазна записать позаимствованный сегодня йогурт в прошлую неделю, где о нём никто и не вспомнит. А чтобы избежать нечестной ночной редактуры, вы договариваетесь все записи зашифровывать таким образом, чтобы шифр для каждого нового стикера вычислялся за счёт шифрования всей последовательности стикеров до него. Теперь для того чтобы изменить стикер недельной давности, придётся подбирать шифр для всех последующих дней. Продукты в холодильнике успеют испортится прежде, чем это удастся осуществить даже с помощью всех компьютеров в квартире. Последовательность таких ежедневный стикеров (блоков) и есть блокчейн. Биткоин является лишь его частным случаем, для получения которого нужно заменить продукты на биткоины, полки холодильника на биткоин-кошельки, а жителей квартиры на людей, у которых есть вычислительные мощности для шифрования новых блоков и их проверки на честность. Ещё одной важной особенность будет то, что холодильник может отрывать кто угодно, но распоряжаться продуктам получится только со своей полки. Даже, если кто-нибудь решит съехать, его полка навсегда останется нетронутой, всё что в неё попало, сможет покинуть её только по воле владельца. Обеспечив таким образом прозрачность, децентрализацию и практическую невозможность взлома, человечество получило инструмент сродни колесу в древнем мире, а как и любой другой инструмент, колесо катится туда, куда его толкнули.

Возможно, блокчейн сгинул бы в теневом нерегулируемом секторе экономики, растратив свой потенциал, как бывший школьник-отличник, не совладавший со взрослой жизнью в университете, но его вовремя подхватил небезразличный к юному дарованию учитель. Виталик Бутерин, основатель, блокчейна «Эфир», решил помещать в блоки не просто записи о продуктах или балансах кошельков, а целые инструкции, целый компьютерный код, который бы мог в автоматическом режиме совершать различные операции, например, переводы с одного кошелька на другой. Поскольку эта инструкция записывается в блокчейн, никто не сможет её переписать. Ведь для этого придётся перешифровывать всю цепочку, что практически не осуществимо. Если вы дали своё согласие на выполнение этой инструкции, она будет выполнена в любом случае, даже если через день вы решитесь передумать. Такую программу назвали смарт-контрактом, ставшим ещё одним важнейшим шагом к нашему будущему.

Разговоры о блокчейне становились всё громче, переходя с неуверенного шёпота к оглушительным презентациям криптостартапов, выращиваемых инвесторами, как грибы под денежным дождём. Смарт-контракты захватили блокчейн и стали посягать на мир за его пределами. Невзаимозаменяемые токены или NFT, не редактируемую историю которых, вплоть до первого создателя, может проследить любой человек, уничтожили такое понятие как «подделка» в сфере искусства. Цифровые деньги, принадлежащие только пользователям без посредничества банков, неподдельные цифровые подписи, токенизация физических объектов, вплоть до недвижимости – лишь первые шаги в покорении мира. Чем, больше людей узнавало о блокчейне, тем стремительнее он развивался. Множились новые проекты, приходили очередные спекулянты, а с ними и крупные инвесторы. Капитализация рынка росла, его стали воспринимать всерьёз, разрабатывались законы для регулирования новых экономических отношений. Однако они быстро перестали быть только экономическими. Профили в социальных сетях превратились в настоящий двухкнопочный банк. Больше не было необходимости спрашивать номер банковской карточки или счёта, чтобы отправить другу деньги, просто зайдите к нему в профиль и нажмите одну кнопку для оплаты без каких-либо посредников. Вся социальная веб-активность стала записываться на блокчейне, формируя ваш доверительный рейтинг. Даже раньше всё, что попадало в интернет с огромным трудом, могло быть оттуда возвращено, теперь – не пропадало ничего. Социальная память лишилась одной из важнейших функций – забывания. Всё громче стали звучать предложения о проведении выборов через блокчейн, для организации самого беспристрастного и прозрачного голосования в истории, открывая дорогу ещё большему популизму. Мир изменялся уже не по дням, а по часам.

Первые блокчейн-паспорта появились в Нигерии, где вся страна была буквально оцифрована за несколько месяцев. Отпечатки пальцев, языка, узор роговицы глаз, слепки зубов, были помещены в цепочку блоков, как труп помещают в гроб. Для сохранения личной жизни людей оказались востребованы приватные блокчейны, чтобы кто угодно не смог проследить ваше время посещения работы и сумму покупок в магазине к ужину, кроме конкретного работодателя и налоговой. Если раньше вы слушали спокойно, то сейчас уже могли насторожится и возмутится глупостью людей, которые так беспечно продали свою идентичность. Однако люди были такими же как и всегда, они шли за комфортом и безопасностью, которые им предоставляла цифровая эра. Все экономические отношения теперь осуществлялись просто при наличии самого человека и вседоступного интернета. Никаких бумаг, справок, шестнадцатизначных паролей и подтверждений личности, вы были подтверждены навсегда и привязаны к вашему блокчейн идентификатору, который невозможно взломать никаким программным софтом. Люди всегда жертвовали свободой в угоду безопасности и спокойствия, то время исключением не стало.

И всё же некоторые страны стали выступать против набирающего обороты подхода к идентификации человека, однако, наблюдая за её первыми успехами, большая часть мира замаршировала в ногу с прогрессом. Всех охватила эйфория. Никогда до этого экономическая сторона жизни не была такой простой и в то же время безопасной. Скептиков становилось всё меньше – блоков в цепочке всё больше. Гребень этой волны стал опускаться только после первых новостей о «лендинге биологических возможностей индивида». Таким сухим, формалистским и завуалированным термином стали именовать новое рабство. Мне бы тоже хотелось, чтобы это оказалось лишь планом некоего конкретного аморального человека или группы, которую можно было бы окрестить злодеями, но на самом деле это произошло спонтанно и децентрализовано. Самые бедные слои населения в блокчейн цифровизации увидели для себя возможности, которые ранее были заблокированы законом с моральной точки зрения. Что раньше проходило в серых зонах и на чёрном рынке оказалось доступным под светом дня. Бедняки подписывали смарт-контракты, по которым через определённый срок им выплачивалась оговорённая сумма, а до тех пор их цифровой идентификатор привязывался к покупателю, от которого новоиспечённый раб впадал в тотальную зависимость. Он не мог сбежать или пересмотреть контракт, ведь всё уже записано в блокчейн, где не существует кнопки «отмена». Его биометрические данные – ключ ко всему, начиная от возможности покупки еды в магазине и устройства на работу, вплоть до возможности попасть в свой дом и связаться с близкими, оказывался в руках покупателя. Человек, терял весь контакт с обществом и превращался в серое пятно с обернутой вокруг шеи цепью из блоков.

Но как же государство? Как же правительство? Не могли же они просто молчать? А в том то и дело, что он могли лишь говорить. Алгоритмизация многих аспектов жизни общества с помощью смарт-контрактов итак подрезала функции государства, которое не имела никакой власти над блокчейном. Её вообще не имел никто, вернее сказать, никто конкретный, она оказалась распределена среди множества незнакомцев по всему миру, которые лишь поддерживали работоспособность сети. Человечество теперь находилось во власти компьютерного алгоритма, независимого и беспристрастного. Децентрализация, о которой раньше можно было только мечтать.

В первое время ситуация даже стабилизировалась и «лендинг биологических возможностей» отошел на второй план, стал забываться. Казалось только правозащитники не переставали предпринимать попыток по исправлению ситуации. Возможно так было бы до сих пор, но как внезапная болезнь, подкосившая спортсмена за день до олимпиады, случился мировой экономический кризис. Как и всегда люди откладывали многие проблемы, которые со временем только множились и в один момент спусковой крючок получил достаточно давления для выстрела. У кого средств к существованию не было и до этого, оказались на грани смерти. Не видя никаких вариантов, кроме того самого «лендинга биологических возможностей», они продавали себя в рабство, более того стали появляться случаи продажи новорожденных детей, чтоб хоть как-то выжить самим. Этот тёмный и грязный рынок захлестнуло предложение из миллионов нуждающихся и цена человеческой жизни устремилась вниз. А когда через несколько лет, первые контракты стали исполнятся на счетах людей оказывались обглоданные чудовищной инфляцией кости. Миллионы людей беспомощно барахтались в этом водовороте несправедливости, который с каждым оборотом утягивал их всё глубже.

Среди покупателей люди были разные: встречались и те, кто бескорыстно желал помочь нуждающимся, заключав выгодные контракты, при этом обеспечивая «кредитору» сносное существование; для некоторых это была игра: покупая человека, они пользовались им, как игрушкой, однако любая игра рано или поздно наскучивает, и в итоге людей как старую мебель, оставляли гнить под дождём на улице; были и садисты, по первому впечатлению наимилейшие люди, милость которых улетучивалась стоило лишь закрыться дверям их дома; многие, как мне кажется, были обычными прагматиками, оставившими или исказившими свои моральные устои, относящиеся к этому исключительно как к бизнесу, в котором нужно получить максимальную прибыль, не задумываясь об этике средств.

Правительства стран лишь пожимали кулаки, не в силах отключить блокчейн хотя бы из экономических соображений. Он настолько внедрился в общество, что его отключение значило бы выключение социума, откат к жизни XIX века, фундамент, которой уже давно был застроен и утрамбован. Да и если бы они решились, как это сделать? У этой системы не было начальника, главного босса, которого можно отстранить или уволить, подобрав более правильного кандидата. Патовая партия на гиганской шахматной доске, где стоят лишь короли, не способные выйти из своих клеток. Тем не менее напряжение в обществе росло, стали формироваться группы радикально настроенных граждан, ставившие своей целью взятие под контроль 50% вычислительных мощностей, чтобы перестать подтверждать новые блоки. Они совершали рейды на сервисные центры, уничтожая процессоры и запуская вирусы, блокирующие выполнение программы, но это не приносило никаких результатов. Они сражались с гидрой, на месте взорванного сервисного центра, появлялись десятки новых. Благодаря децентрализации в сети даже не возникало сбоев, вычисления велись без перерывов, поддерживаемые остальными независимыми участниками сети. Метастазы уже пущены, удаление одной опухоли не спасает организм, болезнь затянулась и пациент медленно умирает, замечая своё состояние только в момент предсмертной агонии.

Многие убеждены, что у всего в этом мире есть цена, но не столь важно так ли это на самом деле, важно, что блокчейн позволил установить эту цену. Даже человеческая жизнь, наш уникальный дар природы, была сведена к конкретным цифрам. Полученные блага простоты, комфорта и безопастности тоже имели свою цену: для работы блокчейну требовалось лишь одно – вычисления. Было время, когда с каждым годом производительность процессоров возрастала в несколько раз, однако, как и предсказывалось, у этого роста был предел – физическое ограничение пространства. Количество транзисторов на единицу площади уперлось в потолок. Осознание этого пришло слишком поздно, все верили в то, что рост этот будет бесконечным, что на смену кремнию придут квантовые компьютеры, а потому мало кто заботился оптимизацией самого компьютерного кода. Всё это привело к тому, что итоговый глобальный блокчейн, связывающий все сферы жизни человека, требовал слишком много: слишком много вычислений, слишком много процессоров, слишком много электроэнергии, слишком много природных ресурсов, которые тратились по принципу экономической эффективности, а не рационального долгосрочного планирования. Одна экологическая катастрофа сменяла другую. Наша цивилизация рассыпалась как песчаный куличик на пляже, омываемый волнами прибоя. Завтра будет запущен последний корабль, оставшийся на бесплодной Земле, только он не полетит на Марс, как остальные, последние земляне отправят его в бескрайнюю вселенную, каждый оставит в нём одну вещь, одну историю, один блок.